У меня две дочери с врождёнными пороками развития почек. Во время обеих беременностей я жила в Киселёвске — городе угольных разрезов. Мой сын родился в другой стране, в другом городе, и он здоров.
Это моя семейная история. Она сама по себе не доказывает, что причиной заболеваний дочерей стало промышленное загрязнение. Но она даёт мне основания задавать вопросы, ответы на которые я хотела бы получить ещё до рождения детей.
Во время первой беременности, в 2003–2004 годах, я не получала информации о том, каким воздухом дышу и каким воздействиям подвергаюсь. Во время второй, в 2011–2012 годах, — тоже. Я не знала, какие загрязняющие вещества присутствуют вокруг меня, в каких концентрациях и что это может означать для беременности и развития ребёнка. У меня не было данных, на основании которых я могла бы оценить риск и принять решение.
Кто должен обеспечивать право женщины на здоровое потомство?
Мы много говорим о правах женщин. О свободе распоряжаться своим телом, выбирать профессию, решать, становиться ли матерью. Но что происходит с этой свободой, когда женщина хочет родить ребёнка, а условия, в которых проходит её беременность, от неё почти не зависят?
У врождённых пороков развития бывают разные причины. Генетические изменения, инфекции, заболевания матери и другие факторы — всё это требует внимания. Медицинские консультации и обследования могут помочь оценить некоторые риски, а в отдельных случаях — снизить их. Но женщина не может на приёме у врача решить проблему загрязнения целого города.
Она не может перестать дышать. Не может самостоятельно очистить воздух за окном, воду или почву. Не может оградить себя от промышленного воздействия одним лишь решением быть осторожной.
Можно сказать: уезжай, вынашивай беременность в другом месте. Но для этого нужны деньги, жильё, возможность оставить работу и привычную жизнь. А прежде всего — информация, позволяющая понять, зачем это делать. Если сведения о загрязнении недоступны, женщина может даже не знать, что ей предстоит такой выбор.
Для меня право иметь здоровое потомство — один из самых глубоких вопросов о правах женщины. Я не говорю о гарантии, что ни один ребёнок никогда не родится с заболеванием. Я говорю о праве знать об угрозах, о защите от предотвратимого вреда и о возможности принимать решения о своей беременности, располагая необходимой информацией.
Почему женщина должна одна нести ответственность за здоровье будущего ребёнка, если значительная часть условий его развития находится вне её контроля? Кто отвечает за эти условия? Кто обязан измерять загрязнение, сообщать о рисках и принимать меры, когда риск обнаружен?
И, конечно, это касается не только женщин. Мужчины живут в той же среде, дышат тем же воздухом и пьют ту же воду. Загрязнение может затрагивать репродуктивное здоровье обоих родителей. Поэтому вопрос о здоровье будущих детей нельзя свести только к тому, как женщина ведёт себя во время беременности.
Что происходит с людьми на территории, где промышленное воздействие продолжается годами? Где они не всегда знают, чем дышат, что пьют и каким рискам подвергаются? Где возможность уехать существует далеко не у каждой семьи?
Жить рядом с угледобычей — ещё не значит добровольно согласиться на любой связанный с ней риск. Остаться в своём доме — не значит отказаться от права на защиту здоровья. А отсутствие доступной информации лишает человека возможности хотя бы понять, от чего ему нужна защита.
Добыча продолжается. Уголь продаётся. Но кто считает цену, которую платят семьи, живущие рядом? Кто проверяет, не становится ли частью этой цены здоровье детей — в том числе тех, которые ещё не родились?
Как назвать положение, в котором прибыль получают одни, а с возможными последствиями годами живут другие? Где заканчивается допустимый промышленный риск и начинается разрушение условий самой жизни?
Можно ли назвать это экоцидом?
Я оставляю этот вопрос читателю.
Я не могу задним числом изменить условия, в которых вынашивала своих дочерей. Но я хочу понять, что сегодня известно о врождённых пороках развития в Кузбассе — и что делается для женщин и мужчин, которые живут там и собираются стать родителями.
Поэтому дальше я покажу, что нам известно, чего мы до сих пор не знаем и кто должен был обеспечить нам это знание.
Что показывают официальные данные Кузбасса
В государственных докладах Роспотребнадзора ежегодно публикуется строка «врождённые аномалии (пороки развития), деформации и хромосомные нарушения» у детей первого года жизни.
Мы проверили строки за 2017–2023 годы по оригинальным таблицам. Показатель колебался от 111,5 до 183,7 зарегистрированного заболевания на 1000 детей первого года жизни. В 2017 году он составлял 144,6, в 2023-м — 153,7. Доля этой строки среди всех зарегистрированных заболеваний выросла с 4,9 до 6,3 процента.12
Оригинальные доклады опубликованы Управлением Роспотребнадзора по Кемеровской области — Кузбассу. В конце статьи мы даём ссылку на официальный раздел докладов и машиночитаемый ряд, чтобы расчёт можно было повторить.12
Эти числа нельзя называть количеством детей с ВПР. Речь идёт о зарегистрированных заболеваниях, и у одного ребёнка может быть больше одного диагноза. Нельзя по ним доказать и устойчивый рост: ряд заметно колеблется. Но он показывает, что врождённая патология занимает существенное место в официальной медицинской статистике региона.
И всё же история беременности в этих таблицах исчезает. Мы не видим, где женщина жила в первые недели после зачатия, чем дышала, были ли у неё профессиональные воздействия, чем завершилась беременность, если ребёнок не родился живым. Статистика сообщает о крупном классе диагнозов после рождения, но не объясняет путь к ним.
Сначала — что именно мы считаем
Врождённые пороки развития — это не одна болезнь. Это широкий класс нарушений формирования органов и систем. У них могут быть разные причины, а в конкретном случае причина нередко остаётся неизвестной.
Поэтому для этой статьи мы разделили данные, которые легко, но неправильно смешать: диагнозы у детей первого года жизни, ВПР у новорождённых, прерывания беременности после пренатального диагноза, ранние потери беременности и болезни детей после рождения. У этих показателей разные знаменатели и разный смысл.
Мы также искали не только результаты, подтверждающие тревогу. Мы проверяли нулевые результаты, альтернативные объяснения, возможное повторное использование небольших выборок и ограничения опубликованных расчётов. Подробные таблицы и методы проверки войдут в доказательное приложение к статье.
Сигнал, который кузбасские учёные увидели давно
Самое масштабное известное нам региональное исследование связи ВПР с окружающей средой выполнила Анна Бачина. В 2015 году она защитила диссертацию «Гигиеническая диагностика и региональная модель мониторинга врождённых пороков развития». Полный 150-страничный том оцифрован Российской государственной библиотекой, но удалённый открытый доступ к нему ограничен. Нам доступны полный автореферат и несколько основных публикаций. Поэтому выводы о методах мы делаем только в пределах этих доступных материалов.345
В опубликованном описании исследования — 34 территории Кузбасса, 6813 зарегистрированных новорождённых с ВПР и более 468 тысяч проб воздуха, воды и почвы. Областной показатель у детей первого года жизни вырос с 65,8 на 1000 в 2005 году до 134,2 в 2012-м. В Киселёвске за те же опорные годы он вырос с 87,3 до 280,8 на 1000. Территории с высокой распространённостью ВПР часто совпадали с территориями высокой антропотехногенной нагрузки.43
Опубликованный показатель регистрации ВПР у детей первого года жизни, на 1000 детей
| Год | Кемеровская область | Киселёвск |
|---|---|---|
| 2005 | 65,8 | 87,3 |
| 2007 | 116,6 | 125,1 |
| 2009 | 128,7 | 221,3 |
| 2012 | 134,2 | 280,8 |
Это агрегированный показатель официальной медицинской статистики, а не число уникальных детей и не индивидуальный риск. В исходной таблице отношение показателя 2012 года к 2005-му составляет 2,0 для области и 3,2 для Киселёвска. Дизайн исследования не позволяет установить причину порока у конкретного ребёнка.
Авторы сообщали статистические связи ВПР с промышленными выбросами, в том числе с выбросами предприятий добычи топливно-энергетических полезных ископаемых, а также с углеводородами, метаном, сажей и рядом других веществ. Это серьёзный региональный сигнал. Но это сигнал на уровне территорий и временных рядов, а не доказанный индивидуальный риск конкретной беременности.
В доступных публикациях есть и ограничения. Некоторые выводы основаны на коротких временных рядах, а исходные значения и подробное описание расчётов приведены не полностью. Поэтому часть заявленной статистической значимости нельзя независимо воспроизвести по опубликованному тексту. Это не опровергает авторский анализ, но не позволяет принять экологическую корреляцию за ответ о причине конкретного порока.6
В одной из публикаций расходятся обозначения единиц для ряда врождённых пороков сердца. Без исходного статистического файла установить задуманную авторами единицу нельзя. Подробность этой проверки сохранена в исследовательских материалах для будущего приложения. Такие ограничения не уничтожают региональный сигнал. Они показывают, что после экологических корреляций требовалось исследование следующего уровня.6
К этому призывали и сами авторы. Ещё в 2013 году специалисты писали, что стандартные показатели не дают полного представления о реальной опасности химического загрязнения и что необходимо лучше учитывать вещества и источники. Диссертация предлагала региональный регистр, математическое моделирование и межведомственный мониторинг.7
Что видно по найденным публикациям и должностям Бачиной
После защиты Бачина ещё участвовала в исследовании здоровья детей в углехимических центрах Кузбасса. В 2017 году вышла статья о региональной модели мониторинга ВПР, но она снова опиралась на массив 2005–2012 годов.
В открытых источниках 2022–2026 годов Бачина указана как главный врач Центра гигиены и эпидемиологии Кемеровской области — Кузбасса и преподаватель кафедры гигиены Кемеровского государственного медицинского университета. В 2025 году она участвовала в оценке реализации проекта «Чистый воздух» в Кемерове и Новокузнецке; предметом этой публикации не были ВПР.58
По открытой библиографии нельзя установить все научные приоритеты Бачиной или сделать вывод, что она прекратила работать над темой. Нельзя доказать и то, что исследование ВПР было запрещено: для этого у нас нет проверяемого документа. Установить можно более узкий факт — в проверенных открытых источниках мы не нашли её публикации с новыми годами наблюдения, индивидуальными данными беременностей и измеренной экспозицией в критические недели развития плода.
Вопрос поэтому остаётся не к одному исследователю. После сильного сигнала кто должен был обеспечить продолжение — доступ к регистру, финансирование, мониторинг воздуха и связь медицинских данных с условиями среды?
Исходы, которых не видно среди родившихся детей
Если считать только живорождения, из картины могут исчезнуть тяжёлые пороки, завершившиеся ранней потерей, мертворождением или прерыванием беременности после пренатального диагноза.
В 2024 году Полина Салтыкова, Светлана Шрамко, Екатерина Чубарь и Анна Власенко опубликовали анализ 494 медицинских карт женщин, чьи беременности были прерваны до 22 недель после выявления ВПР плода в Новокузнецкой городской клинической больнице № 1. Период исследования — 2012–2021 годы.9
Общий показатель прерываний беременности на 100 000 женщин фертильного возраста за десятилетие не показал статистически значимого роста. Но структура изменилась: выросли доля пороков центральной нервной системы и показатель прерываний беременности по этой причине.
Что изменилось среди прерываний беременности после выявления ВПР
| Показатель | 2012 | 2021 | Тренд за 2012–2021 годы |
|---|---|---|---|
| Все прерывания из-за ВПР, на 100 000 женщин фертильного возраста | 24,9 (95% ДИ 17,5–34,3) | 29,3 (95% ДИ 20,9–39,9) | Статистически значимый тренд не обнаружен, p = 0,72 |
| Доля пороков центральной нервной системы среди этих прерываний | 10,8% (95% ДИ 3,0–25,4) | 25,0% (95% ДИ 12,7–41,2) | Рост, p = 0,001 |
| Прерывания из-за пороков центральной нервной системы, на 100 000 женщин фертильного возраста | 2,7 (95% ДИ 0,7–6,9) | 7,3 (95% ДИ 3,5–13,5) | Рост, p = 0,032 |
Знаменатель двух показателей на 100 тысяч — женщины фертильного возраста юга Кузбасса, а не число беременностей. В 2019 году общий показатель достигал 42,4 на 100 тысяч, однако тренд за всё десятилетие оставался статистически незначимым. Исследование основано на данных одного специализированного стационара.
Авторы написали, что рост показателей для пороков центральной нервной системы требует «глубокого системного анализа».9
Они прямо поставили вопрос об изучении причинных связей с характером промышленности региона. Но воздействие загрязнителей в самой работе не измерялось. Мы снова видим один фрагмент: врачи считают тяжёлые исходы, но доступная публикация не соединяет их с дозой конкретной женщины.
Генетическая уязвимость — ещё один фрагмент
В уже собранном библиографическом реестре подтверждена 31 публикация или конференционная работа Ольги Гуляевой за 2014–2026 годы. Из них 14 отнесены к профильному корпусу по следующему критерию: работа должна непосредственно рассматривать беременность, ВПР, задержку внутриутробного развития или раннюю репродуктивную потерю. Популяционные и профессиональные исследования учитывались отдельно и в это число не включались.10
Эта исследовательская линия проверяет, могут ли варианты генов, участвующих в обезвреживании ксенобиотиков и реакции на гипоксию, изменять уязвимость женщины и плода в промышленном регионе. В базовой работе 2018 года сравнивались всего 26 женщин, родивших детей с ВПР, и 27 женщин контрольной группы. Для некоторых вариантов генов авторы получили заметные ассоциации, но при такой выборке статистическая неопределённость велика. В работе 2022 года одна из предполагавшихся связей с ВПР не подтвердилась.1112
В нескольких последующих публикациях совпадают численность отдельных групп и некоторые результаты. Это даёт основания предполагать полное или частичное пересечение выборок, но одинаковая численность сама по себе не доказывает, что участвовали те же женщины. Поэтому такие статьи нельзя без дополнительного подтверждения считать ни полностью независимыми исследованиями, ни доказанно повторным анализом одного состава участниц.
В части работ использованы городские показатели загрязнения или территориальный индекс антропогенной нагрузки. Это экологические данные, но они не равны личной дозе женщины. В доступных статьях индивидуальную дозу ПАУ или металлов в критические недели беременности не измеряли, а вклад конкретного угольного источника не отделяли от металлургии, энергетики, транспорта и других городских источников.131415161718
Но эти исследования нельзя назвать бесполезными. Они выявляют ассоциации между некоторыми вариантами генов и неблагоприятными исходами беременности и дают основания исследовать возможную генетическую уязвимость. Однако без индивидуальной оценки воздействия эти результаты не устанавливают, как именно загрязнение взаимодействовало с генотипом.
Что находят в других угольных регионах
Тревожные сигналы существуют не только в Кузбассе.
В Центральной Аппалачии исследование почти 1,9 миллиона живорождений обнаружило более высокую общую частоту ВПР в округах со сносом горных вершин для добычи угля. В контранализе данных Западной Виргинии после учёта роддома повышенный риск ВПР у жителей округов с такой добычей не обнаружили. Авторы связали первоначальную ассоциацию с неоднородностью данных.1920
В исследовании 2022 года более высокая распространённость желудочно-кишечных пороков обнаружена в группах с низкой и высокой площадью действующих разработок в пределах пяти километров от адреса матери — относительно группы без таких разработок. В средней группе статистически значимого результата не было, поэтому исследование не показывает последовательного роста риска с увеличением площади добычи. Индивидуальную дозу загрязнителей не измеряли; поправку на роддом в этой работе не выполняли.21
В китайской провинции Шаньси популяционное исследование связало домашнее сжигание угля с дефектами нервной трубки. Более поздние работы измеряли ПАУ и молекулярные следы воздействия в биологических образцах и дополняли наблюдения экспериментом. Это сильнее простого сравнения территорий, но не позволяет автоматически перенести результат домашнего сжигания угля на разрезы Кузбасса.2223
Особенно важен пример китайского города Тунлян. До и после закрытия угольной электростанции исследователи набрали две когорты некурящих матерей и детей. После закрытия снизились биологические маркеры внутриутробного воздействия ПАУ и улучшились некоторые показатели развития детей. Исследование было слишком мало для редких ВПР, зато показало, что технически возможно соединить источник, вмешательство, внутреннюю дозу и исход.242526
В Калифорнии после закрытия восьми угольных и мазутных электростанций снизилась частота преждевременных родов у живших поблизости женщин. Другое исследование касалось угольной электростанции в Пенсильвании и расположенных по ветру районов Нью-Джерси: после закрытия станции снизилась вероятность низкой массы при рождении и преждевременных родов. Это два разных исследования и два разных набора результатов.2728
В Монголии рандомизированная установка HEPA-фильтров уменьшила загрязнение воздуха в домах беременных. В общей выборке убедительного изменения массы при рождении не установлено; положительный результат получили в заранее предусмотренной подгруппе доношенных детей. Эти работы изучали не ВПР, а другие репродуктивные исходы. Их значение в том, что изменение воздействия иногда сопровождается изменением результата.29
Собранный нами корпус международной литературы не пуст. Но в нём данные раздроблены: порок без дозы, доза без порока, живорождение без потерь, городская смесь без распределения источников. В этом корпусе повторяются тревожные сигналы, а исследования, соединяющие всю причинную цепочку, остаются редкими.
Почему эти работы не отвечают моей семье
Для меня особенно важен вопрос о развитии почек. Эксперимент с бенз(а)пиреном проводился на мышиной модели и эмбриональной ткани почки. Он показывает биологически возможный путь вмешательства в программу её формирования, но не доказывает происхождение конкретного порока у человека и тем более у моих дочерей.30
Чтобы ответить применительно к конкретной семье, нужно знать, какие вещества и в какой дозе воздействовали на обоих родителей до зачатия и на женщину в критические недели беременности. Нужны адреса, перемещения, ветер, режим работы источников, биомаркеры и полный медицинский анамнез. Даже наличие таких данных не гарантирует установления причины порока у конкретного ребёнка. Но оно позволяет гораздо содержательнее оценивать риск и проверять гипотезы. Ни одна из найденных кузбасских публикаций не соединяет всё это в одной выборке.
Важны и другие возможные причины: наследственность, возраст родителей, инфекции, диабет, лекарства, питание и фолаты, курение и алкоголь, профессия, социальные условия и качество диагностики. Наличие этих факторов не доказывает безопасность загрязнения. Оно означает, что исследование обязано учитывать их одновременно, а не выбирать единственное удобное объяснение.
Болезни детей после рождения — отдельная линия. Их нельзя смешивать с ВПР, но нельзя и отбрасывать. В Прокопьевске исследователи сопоставляли загрязнение с заболеваемостью детей 0–14 лет и находили тревожные временные связи. Возрастная группа была слишком широкой, а ряды — короткими, чтобы установить индивидуальную причину. Для понимания жизни детей после рождения нужны непересекающиеся данные по возрастам до года, 1–4 года и 5–14 лет; общий показатель 0–14 лет можно рассматривать отдельно.31
Киселёвск: что могла знать беременная женщина
Документы, найденные спустя годы, не позволяют восстановить воздух моих беременностей 2003–2004 и 2011–2012 годов.
В ответе Кемеровского центра по гидрометеорологии от 22 апреля 2020 года сказано, что регулярные наблюдения за загрязнением атмосферного воздуха в Киселёвске и Киселёвском городском округе не проводились. Для нормирования выбросов использовались расчётные фоновые концентрации по методике для городов без наблюдений. Такой расчёт не равен непрерывным измерениям того, чем дышали жители.
В декабре 2020 года Роспотребнадзор сообщил о превышениях взвешенных веществ и оксида углерода в одной из точек, а также о высоких значениях бенз(а)пирена и подготовке внеплановой проверки котельной. В проверенных нами открытых материалах и личном архиве не нашлась полная публичная цепочка от результата проверки до контрольного замера. Это не означает, что проверка или меры точно не состоялись. Это означает, что доступные материалы не позволяют жителю установить, был ли обнаруженный риск устранён. Подробно ответы ведомств и результаты измерений разобраны в материале «День, когда воздух измерили».32
Измерения 2020 года ничего не доказывают о воздухе в годы моих беременностей. По найденным материалам нельзя надёжно восстановить индивидуальное воздействие в критические недели моих беременностей.
Отсутствие доказанной связи может означать две разные вещи. Иногда исследование проведено и связь не обнаружена. Иногда доступных данных недостаточно, чтобы вопрос вообще был проверен. Эти ситуации нельзя выдавать одну за другую.
Право на выбор начинается с информации
В российском праве нет гарантии рождения ребёнка без заболевания. Но Конституция РФ защищает материнство и детство, право на охрану здоровья, благоприятную окружающую среду и достоверную информацию о ней. Закон об охране здоровья прямо связывает здоровье с состоянием среды. Закон об охране окружающей среды требует предупреждать и уменьшать вред. Эти права конкретизирует и закон о санитарно-эпидемиологическом благополучии.33343536
Международные нормы связывают репродуктивное здоровье с чистой и безопасной средой. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в Общем замечании № 14 разъяснил, что право на здоровье охватывает его исходные условия, включая здоровую окружающую среду и доступ к информации. Комитет по правам ребёнка в Общем замечании № 26, пункт 44, отдельно указал на необходимость качественных данных и исследований беременных женщин, младенцев и детей, фиксирующих риски в критические окна развития.3738
Речь не о праве потребовать от государства идеального исхода беременности. Речь о праве знать о предотвратимом риске и о государственной обязанности этот риск исследовать и снижать.
Дети с врождёнными заболеваниями не менее ценны и не менее достойны любви, лечения, поддержки и полноценной жизни. Разговор о предотвращении возможного вреда не ставит под сомнение их ценность. Он говорит об обязанности снижать предотвратимый риск и не оставлять семьи без помощи.
Женщина в угледобывающем городе должна иметь возможность узнать, какие загрязнители измеряются рядом с её домом, как часто, кем, были ли превышения до зачатия и в первом триместре, какие источники внесли вклад и что изменилось после проверки. Эти сведения должны появляться не после рождения больного ребёнка и не только после жалобы.
Совет «уезжай» без такой информации не является свободным выбором. Это перенос ответственности с тех, кто создаёт и регулирует промышленный риск, на человека, которому даже не сообщили, от чего предлагают спасаться.
Кто должен соединить разрозненные данные
Ещё в 1998 году приказ Минздрава России № 268 создавал мониторинг ВПР для сопоставления их частоты с загрязнением среды тератогенными и мутагенными веществами. Значит, сама идея соединить медицинские и экологические данные не нова.39
В открытых источниках мы видим эти сведения по отдельности: государственные показатели ВПР, пренатальные диагнозы, прерывания беременности, малые генетические исследования, измерения воздуха, отчётность предприятий и результаты отдельных проверок. Но мы не нашли открытого исследования, которое для Кузбасса соединяло бы источник загрязнения, фактическую дозу в критические недели, конкретный порок и все исходы беременности.
Чтобы приблизиться к ответу, нужен полный регистр исходов, адресная история, независимый мониторинг смеси загрязнителей, распределение источников, биомаркеры в части беременностей и учёт альтернативных причин. Протокол и методы анализа должны быть опубликованы заранее, а результаты — проверены независимой группой. Развёрнутый проект такого исследования приведён в доказательном приложении.
Я не могу установить, почему мы не нашли такого проекта в открытых источниках: он мог не появиться из-за финансирования, доступа к данным, административных решений, научных приоритетов или сочетания причин, а мог остаться непубличным. Поэтому я не приписываю мотив отдельным врачам и учёным. Я фиксирую результат: тревожные сигналы опубликованы, дальнейшие исследования рекомендованы, а публично проверяемого ответа для конкретной беременности нет.
У этого институционального пробела есть цена. Это не только ещё одна незаполненная таблица и не только невозможность написать уверенный научный вывод. Его цену платит семья, которая принимает необратимые решения без знания о риске, а спустя годы остаётся один на один с вопросом, который уже нельзя проверить.
Научная осторожность необходима. Но она не должна работать только в одну сторону. Нельзя требовать от семьи невозможного доказательства индивидуальной причинности и одновременно оставлять несоединёнными данные, без которых такое доказательство невозможно получить.
При необратимом развитии эмбриона ожидание тоже является решением. Следующая беременность не приостанавливается до появления идеальной статьи.
Ответственность до окончательного доказательства
Предосторожность не означает объявить уголь причиной каждого порока. Она означает измерять воздействие там, где живут люди; раскрывать данные; реагировать на превышения; проверять результат мер; учитывать беременность как особенно уязвимое окно; финансировать исследование, достаточное по масштабу; не перекладывать промышленный риск на поведение матери.
Это касается и мужчин. Их репродуктивное здоровье и возможный вклад воздействия до зачатия требуют отдельного изучения. Но беременность создаёт дополнительное, ограниченное во времени окно, когда формируются органы и когда промедление необратимо. Разные биологические пути не означают разную ценность права на защиту.
Экоцид в российском уголовном праве — конкретное преступление с очень высоким порогом доказательства. Эта статья не устанавливает его состав и не выносит юридический приговор. В международном уголовном праве отдельное преступление экоцида также остаётся предметом развития и обсуждения.404142
Но юридическая осторожность не отменяет человеческого вопроса, с которого я начала.
Я не могу сегодня доказать, почему у моих дочерей сформировались врождённые пороки почек. Доступные материалы не позволяют и надёжно исключить роль предотвратимого промышленного воздействия. Ответ потерян не только в сложности биологии. Он потерян в годах, за которые данные о среде, беременности и исходах так и не были соединены в доступную для проверки историю.
Кто должен был сделать это до рождения наших детей? Кто обязан сделать это сейчас — до следующей беременности?
Вывод я оставляю читателю.
Документы и исследования
Открыть полный список источников
В рассказе оставлены короткие номера источников. Здесь каждый документ или публикация вынесены в отдельный пункт. Подробные расчёты, координаты таблиц и методические разборы сохранены в исследовательских материалах для будущего доказательного приложения.
Государственные доклады Управления Роспотребнадзора по Кемеровской области — Кузбассу. Официальный раздел с докладами, по которым проверен ряд за 2017–2023 годы.
Машиночитаемый ряд ВПР у детей первого года жизни, 2017–2023 годы. CSV с годами, значениями и библиографическими координатами исходных таблиц.
Диссертация А. В. Бачиной о региональном мониторинге ВПР. Запись Российской государственной библиотеки; удалённый доступ к полному тому ограничен.
Автореферат диссертации А. В. Бачиной. Доступный материал, по которому проверялись методы и основные выводы.
Региональная модель мониторинга ВПР, Бачина и соавторы, 2017. Анализ массива за 2005–2012 годы.
ВПР плода и короткие временные ряды, Шабалдин и соавторы, 2014. Исходные значения и подробности расчётов опубликованы не полностью.
Приоритеты социально-гигиенического мониторинга в Кемеровской области, 2013. Статья Л. А. Глебовой, А. В. Бачиной и Е. В. Коськиной в официальном сборнике Роспотребнадзора.
Оценка проекта «Чистый воздух» в Кемерове и Новокузнецке, 2025. Публикация с участием А. В. Бачиной; ВПР не были её предметом.
Прерывания беременности после выявления ВПР, Салтыкова, Шрамко, Чубарь и Власенко, 2024. В библиографической записи: П. Е. Салтыкова, С. В. Шрамко, Е. А. Чубарь, А. Е. Власенко; знаменатель в методах — женщины фертильного возраста юга Кузбасса.
Библиографический реестр работ Ольги Гуляевой, 2014–2026. CSV: 31 подтверждённая публикация или конференционная работа, из них 14 профильных по указанному в статье критерию.
ВПР и варианты генов биотрансформации, Гуляева и соавторы, 2018. Малая выборка: 26 женщин в группе ВПР и 27 в контроле.
ВПР и вариант гена HIF1A, Гуляева и соавторы, 2022. Одна из предполагавшихся связей с ВПР не подтвердилась.
Антропогенная нагрузка и ВПР, Гуляева и соавторы, 2021. Использован территориальный показатель нагрузки, а не личная доза женщины.
CYP1A2, рак молочной железы и невынашивание первой беременности, 2023. Публикация линии Ольги Гуляевой.
GSTM1/GSTT1 и гибель плодного яйца, 2024. Публикация линии Ольги Гуляевой.
CYP1A2/GSTM1 и нарушения беременности, 2024. Публикация линии Ольги Гуляевой.
CYP1A1, большие акушерские синдромы и ВПР, 2025. Публикация линии Ольги Гуляевой.
GSTM1/GSTT1 и большие акушерские синдромы, 2025. Публикация линии Ольги Гуляевой.
ВПР в округах Аппалачии с добычей методом сноса горных вершин, Ahern et al., 2011. Исследование почти 1,9 миллиона живорождений.
Контранализ данных Западной Виргинии, Lamm et al., опубликовано онлайн в 2014 году. После учёта роддома повышенного риска ВПР не обнаружено.
Разработки в Аппалачии и желудочно-кишечные пороки, Cooper et al., 2022. Результат не показывает последовательного роста риска с площадью разработок.
Домашнее сжигание угля и дефекты нервной трубки в Шаньси, Li et al., 2011. Сценарий воздействия отличается от открытой добычи в Кузбассе.
ПАУ, ДНК-аддукты и дефекты нервной трубки в Шаньси, 2026. Исследование биологических образцов и молекулярных следов воздействия.
Тунлян: молекулярные маркеры до закрытия угольной станции, Tang et al., 2006. Исследование не было рассчитано на редкие ВПР.
Тунлян: развитие детей до и после закрытия угольной станции, Perera et al., 2008. Сопоставлены две когорты матерей и детей.
Тунлян: молекулярные результаты после закрытия станции, 2014. Работа связывает вмешательство с биомаркерами ПАУ.
Закрытие электростанций и преждевременные роды в Калифорнии, Casey et al., 2018. После закрытия восьми угольных и мазутных станций частота преждевременных родов поблизости снизилась.
Закрытие угольной станции и исходы беременности в Нью-Джерси, Yang и Chou, 2018. Станция находилась в Пенсильвании; исследовались расположенные по ветру районы Нью-Джерси.
Монголия: рандомизированное исследование UGAAR, Barn et al., 2018. В общей выборке убедительного изменения массы при рождении не установлено.
Бенз(а)пирен и формирование почки, экспериментальное исследование, 2011. Работа выполнена на мышиной модели и эмбриональной ткани почки.
Загрязнение и здоровье детей Прокопьевска, Глебова и соавторы, 2013. В работе использованы короткие временные ряды и объединённая группа 0–14 лет.
«День, когда воздух измерили». Исследование официальных ответов и измерений воздуха в Киселёвске.
Конституция Российской Федерации. Материнство и детство, охрана здоровья, благоприятная среда и достоверная информация о ней.
Федеральный закон № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан». Связь охраны здоровья с состоянием окружающей среды.
Федеральный закон № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды». Предупреждение и уменьшение вреда окружающей среде и здоровью.
Федеральный закон № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения». Санитарно-эпидемиологические требования и права граждан.
Общее замечание № 14 Комитета по экономическим, социальным и культурным правам. Право на здоровье и его исходные условия, включая среду и информацию.
Общее замечание № 26 Комитета по правам ребёнка. Пункт 44 — о данных и исследованиях критических окон развития.
Приказ Минздрава России от 10 сентября 1998 года № 268. Документ о мониторинге врождённых пороков развития у детей.
Статья 358 Уголовного кодекса Российской Федерации. Российская правовая норма об экоциде.
Предложение Вануату о поправке к Римскому статуту. Международная инициатива о включении экоцида в перечень преступлений.
Политика Офиса прокурора Международного уголовного суда по экологическому вреду. Документ о рассмотрении экологического вреда в рамках действующего Римского статута.
Эколого-гигиенические аспекты формирования ВПР в Кузбассе, Бачина и соавторы, 2015. В таблице 1 приведены показатели регистрации ВПР у детей первого года жизни для Кемеровской области, Киселёвска и других территорий за 2005, 2007, 2009 и 2012 годы.